Oct. 1st, 2015

arrowcaster: (Перевёрнутая пентаграмма)
Давно не брал я в руки шашек. Но тут такое дело. Появился в нашей богоспасаемой ночлежке новый сосед. И сразу меня не то чтоб не взлюбил, но как-то неприязненно выделил из общем массы. Началось с утра еще. Я сегодня только прилетел и вдруг обнаружил в своем ящике тумбочки непотребство: банки из-под алкоговна, подозрительные тряпки и еще что-то не менее настораживающее. А мне вещи положить некуда. Однако возопить было не к кому: три имевшихся на тот момент в наличии тела признаков разумной жизни не подавали, а сотрясать воздух без достойной и благожелательной аудитории не в моих правилах. Тем более что было чем заняться: меня ждал любимый фотопасьянс - отделение истинных шедевров светописи от просто великолепных фотографий, сделанных угадайте кем в последней поездке. Собственно, на это я потратил сегодняшний день. Однако когда часа через два одно из тел наконец приковыляло на кухню по какой-то своей надобности, я не преминул задать томивший меня вопрос.
- Что это и откуда? - обратился я к бледному большеголовому субъекту с изъеденным оспинами лицом, провожая его к тумбочке и выдвигая оскверненный ящик.
- Откуда я знаю! Я вообще к этой тумбочке не подхожу, я вон там сплю - ткнул он в верхнюю койку справа от окна. Не то чтобы меня эта жестикуляция убедила, но с другой стороны никаких доказательств его причастности к кощунству у меня не было. И видел я его впервые. Потому решил отложить следственные действия до более благоприятного момента, когда появится кто знакомый. На этом я посчитал нашу дискуссию исчерпанной, однако у моего визави был иной взгляд на положение вещей.
- Ты капюшон снял? - с некоторым даже вызовом вопросил он, указуя на стойку моей кровати, с которой я утром, как приехал, стащил некий условно-синий предмет одежды из нетканых материалов. Не без брезгливости и возмущения стащил, должен признать. И положил на табуретку у стола.
- Да, я.
- А зачем снял? Он тебе мешал? - переходя на фальцет продолжил допрос мой новый знакомец.
- Да мешал. Я не хочу чтобы на моей кровати висело что бы то ни было, не принадлежащее мне.
- ты когда въехал, вчера?
- Я только приехал. Сегодня утром. Но живу здесь уже три месяца, - поделился я сокровенным, полагая что наш диспут непозволительно затянулся и требует немедленного прекращения.
- Я тебя раньше не видел. Мне сушить негде - звенящее в его голосе возмущение сменялось обескураженной досадой с нотками жалобы.
- я просто снял и положил, не бросил, ничего, - примирительно подытожил я полемику.
На этом я вернулся к своим великолепным фотоработам, которые жаждали обнародования. Так прошел день, настал вечер, я улучил минутку, когда на кухне никого, кроме неизменной Светы из Бобруйска не осталось (о ней тоже, может, напишу), чтобы приготовить свой вечернмй салатик.
Перед этим на пару минут зашедши в нашу комнату, чтобы прибрать одежду, снова встретил этого похожего на большеголовую моль типчика, об утренней перепалке с которым я уже и думать забыл.
- Тебя как звать? - неожиданно спросил он с еще менее ожидаемым заискиванием в голосе.
- Кого? Меня? - переспросил я, потому что еще не до конца уверился, что вопрос действительно был адресован мне.
- Да. Меня Леха, - сказал он, протягивая руку.
- Сергей, - ответил я, пожимая его шершавые пальцы, сильно стиснувшие мою ладонь.
После чего вернулся на кухню, чтобы нарезать себе помидорно-огуречный салатик с зубчиком чеснока. В поездке я простыл и почитал необходимым усилить имунную систему организма хорошей дозой фитонцидов. Пока я намывал посуду и овощи - к этой процедуре я подхожу со всем возможным тщанием, учитывая создаваемые хостельной скученностью благодатные условия для процветания всевозможных патогенных микроорганизмов. Сперва тарелки, помидоры с огурцом, нож и ложку я хорошенько промыл в горячей воде. Затем прополаскал холодной. И наконец подставил их под тонкий краник с фильтрованной водой, которую, кажется, даже можно пить. Я не пью, конечно. В общем, все шло прекрасно. Я нарезал огурец на плоском стеклянном блюдце, как всегда делаю, потому что не испытываю доверия к тутошней доске. И здесь вновь появился Леха. Он подошел к раковине, около которой я нарезал овощи. Больше негде потому что: на нашей кухне - типичной хрущобной кухоньке - два стола. Один, как полагается, с раковиной, у плиты. И другой, у окна, не стол даже, а просто крашенная коричневым доска во всю ширь кухни у подоконника. Несмотря на "всю ширь", помещаются за ней только два человека за раз. Одно место было, как обычно, занято бобруйчанкой Светой, которая на своем огроменном в сравнении с габаритами кухни ноутбуке целыми днями режется в Одноклассниках в сокровища пиратов, счастливую ферму и еще какую-то херь для максимально бездарного убиения времени. А на втором стуле сидел корпулентный и, похоже, добродушный темноволосый молодой человек, имени которого, хотя он живет в нашем обиталище с лета, я все еще не знаю, притом, что он постоянно здоровается за руку и желает приятного аппетита.
Итак, Леха подошел к раковине, открыл и начал скоблить мыльной губкой чем-то основательно загаженную открывашку. Вода течет, брызги из раковины летят, Леха скоблит, мыльные брызги тоже летят. А в 20 сантиметрах я нарезаю салатик. Это была пытка. Он долго полировал эту чертову открывашку, неоднократно подносил ее к самому носу и разглядывал результат приложенных усилий. Наконец просто поднял ее к груди, уже не опуская к раковине, и продолжил начищать. Вот сейчас пишу и не понимаю, почему я просто не попросил обождать с открывашкой, пока не закончу с овощами. Наверное, потому что раз человек сам не улавливает, то не хотелось прослыть неженкой и снобом (кем я, в общем, и являюсь) без настоятельной необходимости. Являя чудеса стойкости, я молча продолжал нарезать помидор и чеснок. Однако когда он поднял открывашку повыше, не удержался и немного отодвинул весь свой скарб. Внутри я ощущал какое-то натяжение и чувствовал, что оно может порваться в любую секунду.
- Андрюха, - наклоняясь ко мне вдруг сказал Леха. Я поднял на него глаза.
- Андрюха ведь? - переспросил он.
- Сергей, - ответил я.
- Точно, Серега. У меня на имена очень плохо, улыбнулся он. - Вот чо ты такой напряжный?
Мои пальцы, сжав ложку, еще методичнее стали перемешивать нарезанные огурцы и помидоры.
- Надо быть открытым, - продолжал он. - Это Москва, вокруг тебя столько возможностей. А ты от них закрываешься. Вот Света, - указал он на снова зашедшую на кухню бобруйчанку. - может, она завтра придумает идею на миллиард и захочеот с тобой ее разделить? А ты закрытый будешь...
- Да, сча я тебе идею подброшу, - подхватила, заржав, Света, - сча пару миллиончиков отхватим. И села дальше играть.
- Я необщительный, - насколько возможно спокойно признал я.
- Надо быть открытым к людям, общаться, ловить возможности. Это Москва, здесь что угодно может получиться. Я вот уже девять лет в Москве...
Я здесь тоже давно, - зачем-то прервал его я. Вдруг снова захотелось его охолонить, как давеча. Задрав голову к потолку, пытался сообразить, сколько же. - 16 лет тут живу.
16? - будто не веря, переспросил он. - Ну если 16 лет в Москве и в хостеле живешь... Это все закрытость твоя! Все закрытость! - убежденно заключил он, выходя из кухни.
Я прыснул. - Да, наверное, так и есть!.. захлебываясь смехом, еле выговорил я. - Так и есть!

Profile

arrowcaster: (Default)
arrowcaster

November 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 12:54 pm
Powered by Dreamwidth Studios